В 2002 г., на ежегодной Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы частного права» (Алматы, КазГЮУ, НИИ частного права, 23-24 мая 2002 г.) нами была поднята проблема соотношения учредительных документов юридического лица и законодательства [2]. Вопрос, актуальный по сей день, заключается в следующем: действуют ли положения учредительных документов юридического лица при их противоречии с вновь принятым законодательным актом? Так, например, 13 мая 2003 г. принят действующий (с учетом изменений и дополнений в него, внесенных 62 законами) Закон Республики Казахстан «Об акционерных обществах». Этот Закон по целому ряду позиций принципиально изменил не только «внешний облик» казахстанского акционерного общества, но и его внутреннюю архитектонику. В этой связи очевиден тот факт, что отдельные положения уставов действовавших акционерных обществ, разработанных и утвержденных согласно требованиям признанного утратившим силу Закона Республики Казахстан от 10 июля 1998 г. «Об акционерных обществах», оказались не соответствующими нормам нового Закона. Чем же следовало руководствоваться всем заинтересованным лицам - от контрагентов общества и его аффилированных лиц до миноритарных акционеров - уставом или новым Законом? Казалось бы, пункт 1 ст. 90 Закона об АО давал ответ: общества, созданные до введения в действие настоящего Закона, обязаны в течение двух лет со дня введения в действие настоящего Закона внести соответствующие изменения в свои учредительные документы. При этом Законом Республики Казахстан от 8 июля 2005 г. № 72-III « О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам рынка ценных бумаг и акционерных обществ» пункт 1 ст. 90 Закона об АО был изложен в следующей редакции: « Общества, созданные до введения в действие настоящего Закона, обязаны в течение трех лет со дня введения в действие настоящего Закона внести соответствующие изменения в свои учредительные документы и привести размер уставного капитала общества в соответствие со статьей 10 настоящего Закона исходя из размера месячного расчетного показателя, установленного законом о республиканском бюджете на соответствующий финансовый год, на дату введения в действие настоящего Закона либо произвести реорганизацию общества или его ликвидацию». Однако это требование ставило новый вопрос: чем следовало руководствоваться заинтересованным лицам до внесения соответствующих изменений в учредительные документы? Причем такого рода ситуации могут возникать не только в случае принятия нового в целом законодательного акта об отдельной организационно-правовой форме юридического лица, но и законодательного акта, затрагивающего лишь отдельные вопросы правового положения юридического лица. Так, например, Законом Республики Казахстан от 29 марта 2016 г. № 479-V « О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам сокращения разрешительных документов и упрощения разрешительных процедур» исключительная компетенция общего собрания участников ТОО была дополнена полномочием по принятию решения об одобрении заключения товариществом с ограниченной ответственностью сделки или совокупности взаимосвязанных между собой сделок, в результате которой (которых) товариществом отчуждается (может быть отчуждено) имущество, стоимость которого составляет пятьдесят один и более процентов от общего размера балансовой стоимости активов товарищества с ограниченной ответственностью. Данная новелла, являющаяся, как представляется, очередной попыткой имплементации отдельных положений акционерного законодательства в Закон о ТОО, вызывает на практике вряд ли обоснованные неудобства для участников товариществ, вынужденных обеспечивать созывы общих собраний и принятие таких решений на первых этапах становления и развития ТОО в отношении даже незначительных по цене сделок в силу обладания товариществом минимальным имуществом. ...

17 октября в Мажилисе состоялось заседание Общественной палаты, на котором был рассмотрен проект Цифрового кодекса, подготовленный депутатами. Учитывая, что он затрагивает всех и каждого, считаю важным всем ознакомиться с этим проектом. Несмотря на часовую разницу, со своей стороны я подключился онлайн в 6 утра по моему времени и выступил с основными размышлениями и позицией по столь важному документу. В целом концептуально поддерживаю необходимость законодательного регулирования отношений в цифровой среде, законодательство действительно не должно отставать от реалий. При всем уважении к важности цифровизации и инновациям, но мы должны сохранять правовую целостность и юридическую технику, как говорится, без фанатизма. Как у юриста, у меня возникло определенное недоумение к форме и некоторым содержательным вопросам. Учитывая, что законопроект прошел заключение Правительства, вопросов становится все больше. 1. Закон (кодекс) - это более стабильный по своей изначальной природе регулятор, в отличие от меняющихся общественных отношений и технологией, поэтому нагрузка здесь больше будет ложиться на правоприменителей, мы не можем писать кодекс (закон) так, чтобы потом вносить в него многочисленные поправки по любому поводу. Представленный документ по своему объёму и конструкции мне сложно отнести к категории кодекса: он не систематизирует и не поглощает действующие отраслевые законы, содержит всего 48 статей. Согласно Закону о правовых актах, кодекс - закон, в котором объединены и систематизированы нормы права, регулирующие однородные важнейшие общественные отношения. Разработчики ссылаются на так называемую поэтапную кодификацию, поддержку международных экспертов и в целом допустимость такой модели. Сначала общая часть, затем особенная часть. У нас, к слову, был такой прецедент, когда разрабатывали Гражданский кодекс на заре Независимости: его Общую часть приняли в декабре 1994 года, а Особенную - в июле 1999 года. Но это не сопоставимые примеры: во-первых, это был переход к рыночным отношениям и надо было качественно подойти к написанию «экономической Конституции»; во-вторых - объем Общей части составляет 405 статей, Особенной - 719 статей. В общей сложности 1124. Сейчас же мы не можем принимать кодекс авансом, ссылаясь на будущее, что остальное допишем позже. Так это не работает. Кодекс уже сегодня должен соответствовать названию и статусу. Кодекс - это не просто объединенный закон, а систематизированный свод норм одной отрасли, построенный по единой концепции (как правило, наличие общей и особенной части), имеет комплексный и исчерпывающий по предмету регулирования характер (не просто «рамка», а «тело» правил), исключительный по отношению к остальным отраслевым законодательным актам. Кодификация - это высшая форма систематизации. Если кодекс консолидирует и поглощает профильные акты, минимизируя отсылки; то рамочный закон больше формулирует принципы и цели, делегирует детализацию специальным законам и подзаконным актам, не претендует на исчерпывающий характер и не поглощает действующие законы. ...

В качестве общего мнения о законопроекте хочу отметить впечатляющий объем проделанной и проводимой на данном этапе большой и системной работы по модернизации правовых основ банковской деятельности в Казахстане. В том числе в содержании законопроекта видны инновации в концептуальных подходах относительно структуры банковского сектора, методологии регулирования и надзора в отношении деятельности на рынке банковских услуг и другие заметные новеллы. Конечно же, каким-то новеллам в вопросах организации и ведения банковской деятельности потребуется время для апробации на практике и доказательства их целесообразности (например, введение разных категорий лицензий для осуществления банковской деятельности, внедрение концепции «исламских окон» и др.), но содержание законопроекта по таким вопросам не вызывает отторжения с точки зрения теории и современной практики регулирования банковского сектора (однако, внушая уверенность перспективности нового законодательного регулирования банковского сектора). Есть и комментарии, замечания и предложения относительно юридической техники, терминологии и отражения юридических конструкций; они будут в рабочем порядке предоставлены разработчикам законопроекта с надеждой на их внимание к ним. Но то, что законопроект отвечает современным реалиям и потребностям обозримой перспективы, что он (хотя и не всегда однородно / сбалансированно отражая их) соответствует известным в глобальном масштабе принципам или стандартам правового регулирования банковской деятельности, кажется очевидным. ⁠ 1.⁠ ⁠⁠Как вы думаете, можно ли сказать, что предусмотренный в законопроекте механизм участия государства в регулировании неплатежеспособных банков соответствует международным стандартам и может повысить доверие к банковской сфере? В регулировании этого вопроса национальным законодательством известен набор современных подходов, которые рассматриваются как необходимые для создания в национальной правовой системе и регуляторной среде эффективного режима такого урегулирования. В частности, они сформулированы в документе под названием « Key Attributes of Effective Resolution Regimes for Financial Institutions», который был одобрен в 2011 году главами государств и правительств стран, входящих в G20 и на сегодня дважды актуализировался. В этом документе закреплены существенные элементы, которые Совет по финансовой стабильности ( FSB ) рассматривает в качестве необходимых для того, чтобы уполномоченные органы государства могли обеспечить урегулирование финансовых организаций (в данном случае - банков) упорядоченно и не допуская, чтобы бремя поддержки состоятельности банков и продолжения ими экономической деятельности легло на плечи налогоплательщиков. Эти элементы сформулированы в качестве 12 существенных характеристик, которые рассматриваются как «новый международный стандарт для режимов урегулирования», которые должны быть частью национального режима во всех юрисдикциях. В их числе сформулирован принцип 6 (« Funding of firms in resolution »), согласно которому в национальной правовой системе должны быть созданы законодательные рамка или иные формы ]государственной] политики (подходов), чтобы государственные органы могли использовать публичное имущество или государственные финансы для решения вопросов урегулирования финансовых институтов; а если государство использует таковые, то соответствующие источники финансирования урегулирования банков должны использоваться временно, а любые потери (убытки) для публичной собственности должны быть возмещены акционерами и необеспеченными кредиторами соответствующего финансового института или, если необходимо , от самой финансовой системы в более широком понимании. При этом подчеркивается, что в каждой соответствующей юрисдикции должно быть предусмотрено формирование каких-то фондов, в которых бы заранее аккумулировались средства, которые могут потребоваться для финансирования расходов на урегулирование финансовых институтов, или должен быть предусмотрен ex post механизм фондирования этих расходов. При этом, независимо от выбранного подхода ( ex ante или ex post ), источником соответствующего фондирования в конечном счете является рынок (участники рынка), а не государственный бюджет, публичное имущество или налогоплательщики. В рассматриваемом законопроекте этот стандарт отражен таким образом, что участие банковского сектора в фондировании урегулирования банков предусмотрено только когда речь идет об урегулировании системно значимых банков, и для этого предусмотрен ex post механизм. ...

Отрасль цифровых активов (ЦА), или как их ещё называют, криптоактивов и их налогообложение - весьма непросты для понимания не только для владельцев этих активов, но и многих юристов и бухгалтеров, поэтому мы решили написать эту статью так, чтобы раскрыть вопросы налогообложения криптоактивов для всех интересующихся лиц максимально понятным языком с минимальной потерей строгого юридического смысла. С 7 июля 2020 года вступил в силу эпохальная поправка в ГК короткой фразой «1) пункт 2 статьи 115 после слова «права» дополнить словами «, цифровые активы». Эта короткая строчка проявила принципиальное отношение властей нашей страны к криптоиндустрии и ЦА. Именно с этого момента ЦА признаются Казахстаном как полноценный объект гражданских прав а, значит, с ними отныне разрешено осуществлять все допустимые с другими объектами таких прав (покупать-продавать, дарить, закладывать и т.д.) сделки. Данная норма, судя по всему, является проявлением экономической политики государства в части признания ЦА частично легальным объектом гражданских прав. Более подробное их регулирование устанавливается небольшим, но весьма содержательным и терминологически насыщенным законом «О цифровых активах в Республике Казахстан^[1] » (далее - Закон), вступившим в силу 1 апреля 2023 года. При этом Закон прямо исключает ЦА из перечня средств платежа («ЦА - это имущество, …не являющееся расчетной денежной единицей и (или) законным платежным средством^[2] »), тем самым указывая, что они (ЦА) - не деньги и не их эквивалент^[3] , и даже не валютная ценность (пп.2 ст.1 Закона «О валютном регулировании). Согласно нему, ЦА - это, говоря на понятном языке, результат работы компьютера, его создающей, и обеспеченный стабильностью структуры блокчейна^[4] . В терминах Закона ЦА может быть двух видов: - цифровой финансовый актив; - необеспеченный цифровой актив. Для понимания технологии блокчейна можно ознакомиться со схемой ниже: Не будем более утомлять вас разбором тонкостей работы блокчейна, создания криптоактивов и прочих технических моментов дабы не отклоняться от темы, а немного затронем вопросы исторической легализации ЦА прежде чем перейти непосредственно к юридическому анализу налогообложения операций с ЦА. При этом необходимые комментарии или пояснения мы будем указывать в сносках. ...

<strong style="display: inline !important;">Будущий Цифровой кодекс Республики Казахстан должен признать и обеспечить правовую охрану публичного интереса в цифровой среде наряду с надлежащей защитой гражданских прав на цифровые данные и цифровые объекты</strong> 1. Понятие публичного (или общественного) интереса является одной из ключевых концепций, требующихся для восприятия казахстанской правовой системой не только в целях принципиальной модернизации основ частного права и всего гражданского законодательства с его приведением в гармонизированное состояние с правом государств-членов ОЭСР ( OECD ) для достижения связанных с этим целей привлечения инвестиций и устойчивого развития. Это необходимо и для обеспечения современной и эффективной правовой основой проводимых в настоящее время кардинальных реформ социально-экономических отношений в Республике Казахстан. Вопрос о значимости правового понятия «публичный интерес» для национальной правовой системы мы рассматривали, в частности, при подготовке концепции восприятия института юридических лиц публичного права (ЮЛПП) в качестве одного из направлений уже чрезвычайно актуальной модернизации / рекодификации действующего гражданского законодательства Республики Казахстан [1, с. 241 - 356 (гл. 7)]. Оговорюсь, что существование понятия «организации публичного интереса», включенной в категориальный аппарат законодательства о бухгалтерском учете и финансовой отчетности, является вполне общеизвестным фактом. Внедренное в казахстанскую систему законодательства уже много лет назад, и так же в соответствии с подходами, рекомендуемыми ОЭСР, это понятие служит цели создания режима большей финансовой дисциплины и прозрачности казахстанских компаний (всех АО, а также некоторых ТОО, осуществляющих определенные виды деятельности) и государственных предприятий. Но для целей частноправового законодательства публичный интерес имеет значение не только для регулирования юридического статуса субъектов права, но также и для определения целесообразного и обоснованного правового режима имущества. В том числе, в упомянутой нашей концепции относительно внедрения института ЮЛПП в казахстанском праве мы выражали мнение о том, что публичный интерес может проявляться как в условиях функционирования самого государства и других публично-правовых образований, так и в деятельности, не связанной с осуществлением государственных функций и/или оказанием государственных услуг, но требующей создания для этого именно ЮЛПП, круг которых может быть очень широким. В свою очередь, имущественной основой деятельности любого ЮЛПП служит так называемое публичное имущество ( public property ), право собственности на которое, однако, может принадлежать как государству, так и частным лицам [1, с. 322 и 324]. 2. Потребность в скорейшем закреплении правовой категории «публичный интерес» существенно усиливается в условиях создания законодательного поля для цифровой среды и формирования цифрового государства в нашей стране. Это обусловлено особенностями отношений собственности на объекты правоотношений, складывающиеся в цифровой среде, само возникновение, а также функционирование и оборот которых затрагивает не только интересы многомиллионное количество заинтересованных сторон, но и касается различных категорий гражданских прав на эти объекты. Здесь необходимо отметить, что в вопросах регулирования отношений собственности действующий в Республике Казахстан Гражданский кодекс (ГК) основан на уже не очень адекватной сегодня советской теории права собственности и сильно ограниченном понятии «вещи» как объекта исключительно материального мира [2, с. 389 - 404]. Это, в свою очередь, сказалось ограниченным отражением в действующей Конституции отношений собственности и распределением в ней прав в отношении имущества разных категорий. Сегодня это обстоятельство создает очевидные трудности в развитии экономических отношений, решении вопросов государственного участия в экономике и реформирования квазигосударственного сектора, управления общественно значимым имуществом, борьбы с коррупцией, эффективной децентрализации, оказании государственных услуг, охраны и защиты имущественных прав самого государства, негосударственных субъектов, отдельных граждан, а также казахстанского общества (народа Казахстана), как и других важных аспектов. На текущий момент это обстоятельство имеет негативный эффект, выражающийся в (мягко говоря) сдерживании / замедлении социально-экономического развития в Казахстане, накоплении неблагоприятного потенциала. Но развитие цифровой среды и построение цифрового государства в Казахстане уже невозможно без законодательного признания разницы между понятиями «собственность» ( ownership ) и «имущество» ( property ), а также «публичное имущество» ( public property ) и «частное имущество» ( private property ). ...

Открытое письмо от представителей юридического научного сообщества Сулейменов Майдан Кунтуарович , академик НАН РК, доктор юридических наук, профессор Алиханова Гульнара Алтынбековна , доктор юридических наук Акимбекова Саида Аминовна , доктор юридических наук Елюбаев Жумагельды Сакенович , доктор юридических наук Ильясова Куляш Муратовна, доктор юридических наук, профессор Карагусов Фархад Сергеевич , доктор юридических наук, профессор Мороз Светлана Павловна , доктор юридических наук, профессор Порохов Евгений Викторович, доктор юридических наук Калимбекова Асель Рахатовна , кандидат юридических наук В условиях, когда правовая экспертиза проектов нормативных правовых актов играет решающую роль в обеспечении качества законодательства и соблюдении принципов правового государства, особенно важным является обеспечение открытой, прозрачной и конкурентной среды в сфере научной правовой экспертизы. В настоящее время в законодательстве Республики Казахстан не содержится положений, устанавливающих исключительное право конкретных организаций на проведение научных правовых экспертиз, но на практике эта деятельность монополизирована. Так, функции по проведению научной правовой экспертизы системно сосредоточились в одном учреждении - республиканском государственном предприятии на праве хозяйственного ведения «Институт Законодательства и правовой информации Республики Казахстан» Министерства юстиции Республики Казахстан (далее - Институт). Между тем данный Институт не обладает достаточным количеством экспертов-специалистов, к примеру, в сфере цивилистики, хотя значительная часть законопроектов так или иначе связана именно с гражданским правом и смежными с ним отраслями^[1] . Фактически Институт выполняет функции де-факто единственного исполнителя, что существенно ограничивает участие иных научных и экспертных организаций. Несмотря на формальную возможность привлечения различных научных учреждений и экспертов, на практике это не всегда возможно осуществить в быстрые сроки. Здесь следует обратить внимание на то, что по результатам обращения в Агентство по защите и развитию конкуренции РК по вопросу монополизации проведения научных правовых экспертиз Институтом это было официально признано барьером входа на рынок научных правовых экспертиз. 16 июня 2025 года на заседании Совета по выявлению и устранению барьеров входа на товарные рынки при Агентстве по защите и развитию конкуренции РК было принято решение признать сложившуюся практику распределения научно-правовых экспертиз барьером и включить данный вопрос в Карту барьеров, что было зафиксировано в Протоколе № 1 заседании Совета от 16 июня 2025 г. Однако 25 июня 2025 г. был инициирован проект Закона Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования и расширения сферы административной юстиции», который, несмотря на свое название, содержит положения, направленные на узаконение монополизации научно-правовой экспертизы Институтом. В частности, в Законопроекте содержатся предложения по внесению изменений и дополнений в Предпринимательский кодекс РК и Закон РК «О правовых актах», закрепляющие за Институтом функцию уполномоченной организации, осуществляющей научное сопровождение научно-правовой экспертизы, что фактически исключает возможность участия в проведении экспертизы других научных учреждений, экспертных организаций, университетов и независимых специалистов На наш взгляд, предлагаемые поправки вместо провозглашаемой идеи «совершенствования законотворческого процесса, повышения роли научного сопровождения нормотворческой деятельности и усиления потенциала отечественной правовой науки в целом», напротив, создают перекос сложившейся системы проведения научной экспертизы, лишая других субъектов доступа к участию в научной экспертизе. При этом не следует забывать о том, что отказ от оценки влияния на конкуренцию нарушает требования Предпринимательского кодекса. Наконец, имеются вопросы касательно соблюдения правил юридической техники, если рассмотреть, каким образом идет перераспределение ключевых положений Закона РК «О правовых актах» в части проведения различных видов экспертиз. Мы, представители юридического, академического и экспертного сообщества, выражаем обеспокоенность тем, что данные инициативы, по сути, исключают равный доступ всех научных и образовательных учреждений, исследовательских и правозащитных центров, некоммерческих организаций и независимых экспертов к участию в правотворчестве. Такой подход не только ограничивает конкуренцию, но и приводит к снижению качества и объективности правовой экспертизы, концентрации решений в узком кругу специалистов и риску предвзятости. За последние годы наблюдается снижение качества проведения научно-правовой экспертизы по разным отраслям права, и, в первую очередь, гражданского права. ...

Цифровой кодекс как показатель кризиса системы правотворчества в Казахстане Сулейменов М. К. Директор НИИ частного права Каспийского университета, академик НАН РК, д. ю. н., профессор В свое время мы совершили большую ошибку, когда включили в Закон о правовых актах норму, соответствии с которой кодексы имеют приоритет перед обычными законами. Нельзя изменить закон, если это изменение противоречит ГК и другим кодексам. Мы включили эту норму в ГК и в Закон о нормативных правовых актах в надежде на то, что это остановит поток безграмотных поправок в законы, основанных не на государственных, а на чисто ведомственных, порой коррупционных интересах. Однако все получилось с точностью наоборот. Чиновники, готовящие ведомственные законы, быстро перестроились и вместо того, чтобы подстраивать свои законы под ГК, стали менять ГК, не задумываясь при этом, как вносимое изменение согласуется с другими нормами, не нарушает ли это общую архитектонику ГК и прочие аналогичные моменты. Второе отрицательное последствие включения в Закон о нормативных правовых актах нормы о приоритете кодексов - это начавшаяся в Казахстане кодексомания. Приняты новые Земельный кодекс (вместо Закона о земле), Трудовой кодекс (вместо Законе о труде), Бюджетный кодекс (вместо Закона о бюджетной системе), Экологический кодекс , Кодекс о браке (супружестве) и семье, Кодекс об охране здоровья народа и т.д. и. т.п. Все это приводит к размыванию системы права, к снижению системообразующей роли кодексов, прежде всего Гражданского кодекса. Но эта ситуация тем не менее не является опасной, чего не скажешь о принятии 29 октября 2015 г. Предпринимательского кодекса Республики Казахстан. Завершился наконец многострадальный процесс принятия ненужного закона, который в настоящем виде не вносит ничего нового в регулирование предпринимательской деятельности, но путаницу изрядную вносит. А ведь с каким размахом все это начиналось, какие обещания давали про то, что наконец-то появится единый закон, который объединит все нормы о предпринимательстве в одном месте. Поначалу так и задумывалось. ...

1. Пониманию права как «внутренне согласованного явления» способствует применение к праву системно-структурных представлений. Раньше часто говорили о системах, системном подходе, структурном подходе, обозначая этими модными словами то же, что существовало и прежде, облекая в новые слова старые положения. Общая теория систем пережила период своего расцвета, когда она претендовала на роль всеобъемлющей теории, метатеории, применяемой во всех сферах и способной чуть ли не заменить диалектику. Однако этот период прошел, общей теории систем создать не удалось, поскольку попытки применить ее к разным отраслям науки показали, что в результате применения остается голый скелет, схема, которую в каждой отрасли науки приходится наполнять своим содержанием, резко отличным от других. Само понятие теории систем становится настолько аморфным, неопределенным, что она теряет свое собственное содержание метатеории, и перестает быть теорией. Однако из теории систем выросло совершенно замечательное явление - системный подход. Это как раз та голая схема, тот каркас, который позволяет сцементировать и определить внутренние взаимосвязи практически любого явления. Особенно ценно применение системно-структурного подхода к таким формализованным явлениям, как право. Это помогает, с одной стороны, понять право как взаимодействие элементов, как внутренне согласованное явление, с другой стороны, понять место права в системе общественных явлений, определить право как элемент других, более широких систем. Право системно по своей сути, оно всегда было системой и применение системного подхода, в общем, не является чем-то новым, вносящим кардинальные изменения в исследование права. Просто применение системных понятий может оказать методологическую помощь в смысле более четкой постановки задач исследования, более четко расставить акценты, высветить глубинные моменты взаимосвязи элементов права. 2. В результате применения системного подхода у меня сложилась определенная концепция в отношении системы права. Получилось очень простая концепция, которую можно изложить в нескольких предложениях. Право - система правовых норм. Компонентами системы права являются: норма права (первичный элемент), институт, отрасль права, система права в целом. Система права - отграниченное множество взаимодействующих правовых норм. Структура права - способ связи правовых норм как элементов системы права, внутренняя организация системы права. В системе права есть два вида иерархии компонентов: иерархия уровней системы (система права в целом - отрасль права - институт права - норма права) и иерархия структур системы (наличие в системе права не одной, а двух и более структур). ...

Законодательные акты Для полноты картины приведем максимально полные тексты статей упомянутых Законов, касающихся способов распоряжения исключительным правом. Гражданский кодекс 1. Статья 964. Исключительные права на объекты интеллектуальной собственности «1. Исключительным правом на результат интеллектуальной творческой деятельности или средство индивидуализации признается имущественное право их обладателя использовать объект интеллектуальной собственности любым способом по своему усмотрению. Использование объекта исключительных прав другими лицами допускается с согласия правообладателя либо в иных случаях, предусмотренных законами Республики Казахстан. 2. Обладатель исключительного права на объект интеллектуальной собственности вправе передать это право другому лицу полностью или частично, разрешить использовать объект интеллектуальной собственности и распорядиться им иным образом, если это не противоречит правилам настоящего Кодекса и иных законодательных актов. 3. Ограничения исключительных прав, признание этих прав недействительными и их прекращение (аннулирование) допускаются в случаях, пределах и порядке, установленных настоящим Кодексом и иными законодательными актами». 2. Статья 965. Переход исключительных прав к другому лицу «1. Исключительные права на объект интеллектуальной собственности, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом или иными законодательными актами, могут быть переданы их правообладателем полностью или частично по договору другому лицу, а также переходят в порядке универсального правопреемства по наследству и в результате реорганизации юридического лица - правообладателя. ...