Вступление К сегодняшнему дню (30 июля 2025 года) было дано множество разъяснений разного уровня экспертности по нововведениям в НК. Но ни в одном из них почему-то не затрагивался вопрос новелл в возврате НДС, который, по нашему мнению и нашей практике, изменится существенно и в крайне негативную сторону для бизнеса. До 2026 года многие казахстанские предприниматели воспринимали возврат НДС как вполне управляемую и рутинную процедуру. Да, требовалось оформить документы, подать декларацию формы 300 с приложениями, пройти налоговую проверку — но при соблюдении формальных требований деньги возвращались, а споры так или иные решались в судах. И, хотя это могло длиться до 1.5 лет, в целом процедура была (и пока ещё полгода остаётся) предсказуемой. Более того, судебная практика поддерживала налогоплательщиков, если они действовали добросовестно, даже если у их поставщиков или посредников были проблемы. Однако с 1 января 2026 года всё изменится. Вступает в силу новый Налоговый кодекс Республики Казахстан от 18 июля 2025 года № 214-VIII , и с ним — новая логика возврата НДС. Теперь даже безупречно ведущий бизнес может остаться без денег , если где-то в цепочке поставок кто-то «пропал», не ответил на запрос налоговиков или потерял документы. НДС по своей сути — косвенный налог , который платит конечный потребитель. Он возвращается государством либо для экспортёров с 0 ставкой, либо для импортёров. Для бизнеса он нейтрален: компания, которая покупает товар, платит НДС поставщику, но имеет право на его возврат от государства. Это называется право на зачёт или возврат суммы превышения НДС . Если это право нарушается, бизнес по сути платит НДС дважды — сначала при покупке, а потом из-за невозможности вернуть. Возникает кассовый разрыв, недофинансирование, и, в ряде случаев, риски закрытия предприятия. В данный момент возврат НДС регулируется Налоговым кодексом 2017 года, в частности, статьями 145 , 152 , 432 . Налогоплательщик должен был подать декларацию, приложить электронные счета-фактуры (ЭСФ), сопроводительные документы, подтвердить экспорт/импорт, обороты по банку и прочее - и ждать ответа. Иногда налоговики отказывали, ссылаясь на: · ошибки в форме 300.00; · не поступление валютной выручки; ...

N.B. - автор сознательно отказывается от цитирования источников и других авторов с целью сохранения максимально аутентичного изложения собственных мыслей и опыта. Тем не менее данный материал, разумеется, создан не с нуля, а благодаря компиляции информации из различных источников, пропущенной через фильтр достаточно большого практического опыта. В своей практической работе как юристом внутри компании, так и адвокатом зачастую сталкиваешься не только с решением оперативных и операционных вопросов, но и со стратегическим планированием клиентской работы. Особенно остро этот вопрос встает при росте клиентской базы и расширении работы адвоката с обычной исполнительской до управленческой (например, при занятии должности управляющего партнера, начальника юридического департамента и т.д.). В настоящее время навыкам стратегического планирования и управления посвящено большое количество качественной литературы, однако казахстанская ментальность накладывает свой отпечаток на те приемы и методы, которые могут эффективно использоваться в работе. Понимание «стратегического мышления» с точки зрения автора данной статьи можно выразить в достаточно простой формулировке - это такой образ мыслей, который позволяет правильно выстраивать текущее поведение как самого себя, так и окружающих, а также связанных с тобой людей, с целью получения желаемого эффекта в будущем. Стратегическое мышление диаметрально противоположно тактическому, которое сфокусировано на решении оперативных, сиюминутных задач. Тактическое мышление и поведение являются неотъемлемой частью стратегического. Стратегическое мышление очень удачно сравнивается с самолетом, который, помимо движения за счет двигателя, также испытывает на себе руление пилотов и автопилота, а также, что очень важно, влияние внешних факторов вроде ветра, грозы, тумана. И именно качество стратегического мышления (мастерство пилотов самолета) помогает добиться желаемого результата, несмотря на все отвлекающие внешние факторы. Что касается сроков планирования, то они могут быть разными и зависят от конкретной ситуации, в которой они могут быть применены. Так, например, собственный time-менеджмент адвоката может планироваться как на неделю вперед, так и на год, если речь идет об участии в долгосрочных мероприятиях вроде конференций. Еще одним примером может быть участие в различных «процессуальных институтах» вроде органов досудебного расследования, судах и арбитражах, где планировать свои действия иногда необходимо на пять и более лет вперед, особенно по крупным и комплексным делам, в которых таких процессуальных стадий (досудебное расследование, судебное следствие - по уголовным делам, судебные заседания в судах всех трех инстанций, или в арбитражах - по гражданским делам) может быть 10 и более. Направления, где стратегическое мышление адвоката применяются чаще всего: 1. Собственный time-менеджмент. ...

Сегодня в исправительных учреждениях Казахстана отбывают наказание сотни граждан, осуждённых по статье 262 УК за участие в организованной преступной группе (ОПГ). Однако значительное число этих приговоров основываются не на явных и неопровержимых доказательствах преступной группы, а на формальном смешении понятий «коммерческая структура» и «преступная группа» . Судебная практика трактует наличие обычной корпоративной иерархии, исполнения служебных обязанностей и даже просто доверенности на подписание документов как участие в ОПГ . Подобный подход нарушает принципы презумпции невиновности ( Каждый считается невиновным, пока его виновность не будет установлена приговором суда. Неустранимые сомнения в виновности подозреваемого, обвиняемого, подсудимого толкуются в их пользу) и справедливости и вызывает опасения по поводу законности самого уголовного преследования. Статья 262 УК РК квалифицирует создание и участие в ОПГ как самостоятельные составы преступлений. Согласно пункту 11 Нормативного постановления ВС РК №2 , преступная группа отличается от группы лиц по предварительному сговору организованностью и устойчивостью , наличием: · руководства и подчинённости; · осознания членства; · внутренней дисциплины; · материальных ресурсов. Также указано, что сам факт совершения рядом лиц серии преступлений ещё не подтверждает наличие ОПГ . Это ключевой момент, который регулярно игнорируется следствием и судами. Вместо доказательств устойчивости и преступной цели группы, суды часто подменяют их: ...

Данная анализ посвящен правоприменению по статье 216 УК «Выписка фиктивных (бестоварных) счетов-фактур». Достаточно любопытно что данная очень актуальная и работающая статья практически не находит своего научного или практического анализа в правовой среде Республики Казахстан, поэтому автор взял на себя смелость обобщить и проанализировать имеющуюся практику применения и проблемы выписки фиктивных счетов-фактур. В условиях строгого законодательного регулирования деловых операций в Казахстане, выписка фиктивных счетов-фактур остаётся одним из распространённых и сурово наказуемых правонарушений. Данное деяние, как правило, мотивировано стремлением к снижению налоговой нагрузки или обходу финансовых ограничений, что порождает серьёзные правовые коллизии и практические несоответствия в правоприменении. Настоящая статья посвящена анализу указанной проблемы через призму норм Уголовного (УК), Налогового (НК) и Гражданского (ГК) кодексов Республики Казахстан. Мы провели анализ судебной практики с выявлением проблем правоприменения и нарушения прав лиц, привлекаемых к ответственности по статье 216 УК РК. Надеемся, что данный анализ будет полезен бизнесу для понимания того, как именно защищаться от неправомерных претензий правоохранительных органов. Выписка фиктивных (или, как их ещё называют на практике, «бестоварных») счетов-фактур (СФ) преследует несколько взаимосвязанных целей, направленных на получение незаконной выгоды и формирование схем уклонения от уплаты налогов. Искусственное занижение налоговых обязательств : Основной мотив заключается в создании фиктивных расходов для уменьшения корпоративного подоходного налога (КПН) и суммы налога на добавленную стоимость (НДС), подлежащей уплате в бюджет. Например, компания может формально «приобрести» несуществующие товары, работы, услуги (ТРУ) для принятия НДС в зачёт и снижения налогооблагаемой базы по КПН. Обналичивание денежных средств : Такие схемы обычно включают проведение платежей через лиц, применяющих специальный налоговый режим (СНР) по упрощённой декларации или патенту, с целью последующего вывода денежных средств в наличность. Эти операции распространены в секторах с высоким оборотом наличных, таких как розничная торговля и строительство. Они позволяют и «закрывать» расходную часть компании-заказчика на общеустановленном режиме, и обналичивать денежные средства без лишнего внутреннего и банковского документооборота, характерного обычным компаниям Манипуляция финансовыми показателями : Искусственное увеличение оборотов компании может использоваться для демонстрации финансовой устойчивости при участии в тендерах и государственных закупках. Это позволяет формально соответствовать квалификационным требованиям, что приводит к недобросовестной конкуренции. 2.1. Уголовная ответственность (Статья 216 УК РК) Основанием для уголовной ответственности за выписку фиктивных счетов-фактур является статья 216 УК РК : «Совершение действий по выписке счета-фактуры без фактического выполнения работ, оказания услуг, отгрузки товаров». Диспозиция статьи прямо связывает легитимность выписки СФ с фактом реального исполнения сделки. Несмотря на то, что по данной статье ущерб может быть нанесён любым гражданам или организациям (что на практике применяется исчезающе редко), реальная правоприменительная практика Департамента экономических расследований (ДЭР) показывает, что уголовные дела возбуждаются в подавляющем случае при наличии ущерба государственному бюджету в виде неуплаченного НДС. ...

Осуществление правосудия в нашей стране требует вовлечения в него различных институтов – следователей, прокуроров, судов, специальных органов (налоговые, таможенные, органы юстиции и т.д.). Каждый из этих органов, по умолчанию, должен осуществлять свои функции сообразно На сегодняшний день имеет место неоднозначная практика применения законодательства на стыке уголовного судопроизводства, и налоговых правоотношений, связанных с налоговыми проверками. Данная практика заключается в следующем: например, в рамках досудебного расследования по «налоговым» статьям УК (статья 216 ^[1], статья 244 ^[2] и статья 245 ^[3]) следователем была назначена налоговая проверка. В результате завершения налоговой проверки выносится акт налоговой проверки, а уведомление о доначислении налогов – нет, и оно вручается/направляется лишь по вступлении в силу приговора суда^[4] . Поскольку налоговая проверка была назначена в рамках досудебного расследования, акт налоговой проверки признаётся одним из доказательств по уголовному делу^[5] и, как показывает практика, практически 1-в-1 «перекочёвывает» в обвинительный приговор суда, если тот состоится. Когда же завершается судебное следствие и суд выносит приговор, такой приговор, зачастую, содержит также дополнительную квалификацию деяний подсудимых по статье 218 УК^[6] , поскольку и органы следствия, и прокуратура, и суды полагают, что осужденные не могут не легализовывать (вовлекать в законный оборот) преступные средства, поскольку это, зачастую, и является главной целью такого рода преступлений (по смыслу с расхожим понятием «отмывание денег», введённым в лексический оборот в первой половине ХХ века американскими мафиози и работающим через открытие многочисленных общественных прачечных, через которые планировалось отмывать преступные деньги, полученные от торговли наркотиками, оружием, проституции и т.д.). При этом, поскольку такого рода уголовные дела связаны с налогами, в качестве потерпевшей стороны привлекается местный орган государственных доходов, который является также истцом по гражданскому иску в уголовном процессе^[7] , и суммы, указанные в акте налоговой проверки, указывает в качестве требований искового заявления, подлежащего рассмотрению в ходе судебного следствия при рассмотрении уголовного дела. Поскольку же к уголовной ответственности привлекаются только физические лица^[8] , доначисленные налоговой проверкой и изложенные в приговоре в качестве ущерба истцу – ДГД, суммы налогов конфискуются^[9] (обращаются в доход государства) со счетов юридического лица, которое проверяли те же сотрудники ДГД. Следующим этапом происходят сразу 2 противоречащих друг другу процесса, которые и послужили поводом для написания данной статьи, а именно: 1. Исполнение судебным исполнителем приговора суда и взыскание денежных средств со счетов юридического лица в доход государства и, одновременно, 2. Вынесение и направление/вручение уведомления о результатах налоговой проверки^[10] . ...

Учебник Р.С. Мельника «Административное право и процесс Республики Казахстан. Том 2. Административный процесс Республики Казахстан. Общая часть» представляет собой, на мой взгляд, одну из наиболее значимых и своевременных работ по административному процессу, опубликованных в Казахстане за последние годы. Для казахстанской юридической литературы это особенно важно: административная юстиция у нас остается сравнительно молодым институтом, тогда как потребность в серьезных, системных и практически полезных работах по этой теме уже давно очевидна. В этом смысле перед нами не просто учебник, а действительно важный труд, значение которого выходит далеко за рамки учебного процесса. К числу главных достоинств этой работы относятся ее масштаб и внутренняя логика. Автор не ограничивается пересказом отдельных положений АППК и не идет по пути упрощенного комментария к кодексу. Напротив, учебник выстроен как цельное осмысление общей части административного процесса: через историю становления института, его теоретико-правовые основы, систему источников, задачи и принципы, статус административных судов и участников процесса. Такой подход особенно ценен в казахстанском контексте, где до сих пор немного по-настоящему комплексных трудов по административной юстиции. Важно и то, что автор сознательно выбрал не описательный, а доктринальный подход. Как следует из предисловия и статьи самого автора об учебнике,¹ речь идет не о простом сопровождении текста АППК, а о попытке осмыслить административный процесс как самостоятельную правовую конструкцию, в которой теория не оторвана от практики, а влияет на нее и во многом ее формирует. Для новой и развивающейся отрасли этого как раз и не хватает больше всего. Одного знания текста закона недостаточно. Нужны работы, которые помогают понять внутреннюю логику института, увидеть его проблемные точки и наметить направления дальнейшего развития. Именно в этом, на мой взгляд, и состоит одна из главных сильных сторон рецензируемого учебника. Для практикующего юриста особенно важно, что автор пишет об административном процессе не в отрыве от реальной судебной работы. Опора на судебную практику здесь не носит декоративного характера. Решения административных судов Республики Казахстан используются как полноценный инструмент объяснения смысла и содержания отдельных институтов административного процесса. Это придает работе прикладную ценность. Не менее важно и то, что автор не избегает критического анализа судебных решений и допускает возможность иных подходов к ряду вопросов. Такой подход я считаю сильной стороной книги. Молодая отрасль права развивается не через механическое повторение уже сложившихся формул, а через профессиональную дискуссию. В этой части учебник Р.С. Мельника работает не только как источник знаний, но и как текст, который побуждает думать, сопоставлять и спорить. Отдельного внимания заслуживает междисциплинарность работы. Как справедливо отмечается в рецензии А.С. Тукиева,² одной из заметных особенностей учебника является постоянное соотнесение административного процесса с Конституцией и правовыми позициями Конституционного Суда. Это не выглядит случайным или искусственным. Напротив, такой подход отражает правильное понимание самой природы административного права и административной юстиции как сферы, тесно связанной с пределами публичной власти, конституционными гарантиями и механизмами судебной защиты частных лиц. Именно поэтому книга не просто излагает материал, а формирует правильную рамку восприятия административного процесса. Отмечу также практическую направленность труда. Автор прямо указывает на наличие алгоритмов и пояснений, ориентированных на повышение эффективности применения норм материального и процессуального права. Для юриста-практика это один из ключевых признаков качественной профессиональной литературы. Хорошая юридическая книга не должна ограничиваться систематизацией знаний. Она должна помогать точнее мыслить в конкретном деле, лучше видеть процессуальные возможности и убедительнее выстраивать правовую позицию. В этом отношении учебник Р.С. Мельника производит очень сильное впечатление. Несмотря на то что книга заявлена как учебник и посвящена Общей части административного процесса, по своему содержанию она заметно выходит за рамки привычного учебного формата. Сам автор использует выражение «монографический учебник», и это, на мой взгляд, точное определение. Работа будет полезна не только студентам и преподавателям, но и судьям, адвокатам, юридическим консультантам, представителям государственных органов и всем, кто профессионально работает с АППК и спорами из публично-правовых отношений. В целом считаю, что учебник Р.С. Мельника «Административный процесс Республики Казахстан. Общая часть» является серьезным, актуальным и качественно выполненным трудом, который вносит заметный вклад в развитие казахстанской административной юстиции. Его значение выходит за рамки учебной литературы в узком смысле слова. Это работа, которая может служить одновременно источником знаний, предметом научной дискуссии и практическим ориентиром для тех, кто применяет нормы административного процесса в ежедневной юридической работе. 1. Мельник Р.С. Несколько слов об учебнике по административному процессу Республики Казахстан ...

В административном судопроизводстве налоговый спор может быть урегулирован, в частности, путем заключения соглашения о медиации. Если ранее применение медиации в налоговых спорах воспринималось как исключение, то в настоящее время суды признают данный механизм допустимым при наличии у налогового органа административного усмотрения и при условии, что медиативное соглашение не противоречит закону и не нарушает права третьих лиц. Основанием для такого подхода выступают положения статьи 120 АППК¹, а также статей 176–180 ГПК² . Ключевыми условиями допустимости медиации в налоговом споре являются: • наличие у налогового органа административного усмотрения; • соответствие соглашения закону; • отсутствие нарушения прав и законных интересов третьих лиц. Иными словами, медиация допустима в тех случаях, когда налоговый орган вправе в пределах предоставленных ему полномочий изменить, отменить либо скорректировать ранее принятое решение либо определить порядок дальнейших действий. На практике это может иметь место, в частности, в следующих категориях споров: • об отмене предписаний о назначении проверки; • об отмене уведомлений о результатах проверки; • об отмене актов камерального контроля; ...

Ситуация, когда контрагент, получив предоплату по договору, впоследствии не выполняет принятые на себя обязательства, встречается нередко. Отграничение гражданско-правового спора, связанного с невыполнением договорных обязательств, от состава мошенничества, основанного на неисполнении или ненадлежащем исполнении гражданско-правовых сделок, является достаточно сложным вопросом как в теории, так и на практике. Подобная сложность обусловлена необходимостью оценки субъективной стороны поведения контрагента, установления наличия преступного умысла на момент заключения гражданско-правового договора. Решающим элементом субъективной стороны состава мошенничества выступает умысел на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, что вытекает из диспозиции статьи 190 Уголовного кодекса Республики Казахстан («УК РК»). Ошибка в квалификации деяния, с одной стороны, создает риск криминализации хозяйственных отношений, а с другой – повышает вероятность необоснованного отказа в защите нарушенных прав. В этой связи, в уголовно-процессуальном законодательстве предусмотрены механизмы предотвращения излишней криминализации заявлений, связанных с невыполнением договорных обязательств, а в гражданском законодательстве предусмотрена возможность признания недействительной сделки, заключенной под влиянием обмана. Между тем, указанное на практике может обернуться препятствием для правовой защиты пострадавшего лица в ситуации, когда оно не располагает сведениями о наличии иных лиц, пострадавших от действий недобросовестного контрагента. Так, исходя из смысла пункта 9 статьи 159 Гражданского кодекса Республики Казахстан («ГК РК»), иск о признании недействительной сделки, заключенной под влиянием обмана, вправе заявить только потерпевший. Согласно указанной норме: « Сделка, совершенная под влиянием обмана , насилия, угрозы, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего ». Из указанного следует, что с гражданским иском о признании сделки недействительной в результате обмана вправе обратиться именно «потерпевший». Сам термин «потерпевший» не имеет отдельного определения в гражданском материальном и гражданском процессуальном законодательстве, что на практике нередко ведет к поиску значения данного термина в других отраслях права. Анализ судебной практики различных регионов Республики Казахстан свидетельствует о распространенности подобного подхода к толкованию положений пункта 9 статьи 159 ГК РК. Например, в Решении Межрайонного суда по гражданским делам города Астаны от 20 октября 2024 года приведена следующая мотивировка: «Письмом следователя следственного отдела Управления полиции района "Алматы" города Астана Н. заявление А. на обманные действия У. по факту неисполнения условий сделки оставлено без рассмотрения со ссылкой на нормы статьи 179 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, с разъяснением права обращения в суд путем подачи искового заявления... Истцом не представлены относимые, допустимые доказательства, что сделка совершена под влиянием обмана... Более того, ни одна из сторон не признана потерпевшей стороной по уголовному делу» . Решением Толебийского районного суда Туркестанской области от 16 июня 2023 года в удовлетворении иска отказано на аналогичных основаниях: «Доводы истца о том, что сделка была совершена ее супругом под угрозой и обманом, признаны надуманными, так как не подтверждены объективными доказательствами. Сделка может быть признана недействительной по основанию <em> пункта 9 ​</em> статьи 159 ГК только по иску потерпевшего . Истец не является и не признана потерпевшей, а указываемые истцом обман и угрозы в отношении ее супруга не установлены в рамках уголовного судопроизводства. С заявлением о защите своих прав в правоохранительные органы ни истец, ни ее муж не обращались» . В Решении Алматинского районного суда города Астаны от 16 марта 2023 года также указано: «...ни одна из сторон не признана потерпевшей стороной по уголовному делу» . Решение Энбекшинского районного суда города Шымкент от 13 января 2023 года содержит аналогичный вывод: «...истец не обращался в органы досудебного расследования по факту обмана, незаконного завладения имуществом, и она не признана потерпевшей » . Постановление суда города Астаны от 17 октября 2018 года раскрывает этот подход более детально: «Кроме того, согласно <em> п. 9 </em> ст. 159 ГК требование о признании сделки недействительной по предусмотренному указанной нормой закона основанию может быть заявлено потерпевшей стороной. Однако Товарищество на день рассмотрения настоящего дела не признано потерпевшим в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством » . Указанные судебные акты демонстрируют, что для выяснения значения термина «потерпевший» суды нередко исходят из факта признания истца потерпевшим в рамках уголовного дела, соответственно применяют значение термина «потерпевший», предусмотренное УПК РК. Так, согласно части 1 статьи 71 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан («УПК РК»): « Потерпевшим в уголовном процессе признается лицо, в отношении которого есть основание полагать, что ему непосредственно уголовным правонарушением причинен моральный, физический или имущественный вред ». При этом лицо признается потерпевшим в уголовном процессе после вынесения соответствующего постановления органом, ведущим уголовный процесс, как предусмотрено частью 3 статьи 71 УПК РК. Приведенные примеры охватывают разные регионы, что может свидетельствовать о достаточно распространенной судебной практике, при которой отсутствие уголовно-процессуального статуса потерпевшего рассматривается судами как отдельное, а иногда и самостоятельное основание для отказа в удовлетворении иска о признании сделки недействительной. Подобная практика ставит гражданско-правовую защиту в зависимость от уголовно-процессуального статуса лица, безотносительно установления факта обмана приговором суда. ...

...